Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

"Цари" и коммунизм

Кроме идеи "среди людей прячутся людоеды", в воздухе давно витает и другая идея - о том, что у людей есть разные врождённые психотипы, которые можно свести в единую систему. Тут отметился и Карл Юнг, и соционики, и некоторые другие деятели. Среди них был А.Ю.Афанасьев, написавший книгу "Синтаксис любви". И вот что там написано о людях с особенно сильной волей, названых автором "Царями":

***
Главное, с чего следует начать анализ психологии 1-й Воли, заключается в том, что она рождается с двухслойной картиной мироздания. В подсознании “царя” весь космос и все его элементы выстроены в простую иерархию из двух ступеней: верха и низа. Все сущее поделено на горний и дольний миры, небо и землю, на избранных и званных, на власть и народ, на пастырей и пасомых, домохозяев и домочадцев и т.д. При этом замечательной особенностью психологии 1-й Воли представляется то, что она от рождения чувствует себя причастной ни к какой-то иной, а именно к высшей, элитарной, исключительной, избраннической ступени этой двухступенчатой модели. Толстой писал: “Есть во мне что-то, что заставляет меня верить, что я рожден не для того, чтобы быть таким, как все”. И спустя десятилетия Толстому вторил Сальвадор Дали: “Еще с самого нежнейшего возраста у меня обнаружилась порочная склонность считать себя не таким, как все прочие смертные.”

Предчувствие 1-й Волей своего избранничества - не просто смутное ощущение, тайно живущее в человеке, - это программа, характер, образ и смысл жизни индивидуума. Оно - нечто, воплощающееся во всем, что делает, думает и чувствует “царь”.
***


Тут нужно уточнить: в системе Афанасьева 1-я воля - это не лучшая из возможных, она слишком сильная, что порождает многочисленные проблемы как для самого "Царя", так и для окружающих. Далее:

***
Принадлежность к высшему из двух миров вносит некоторые коррективы в представления 1-й Воли о нормах права и этики. “Царя” ни в коем случае нельзя назвать существом аморальным, он чтит закон и не любит нарушать сложившиеся в обществе нормы, но некоторая раздвоенность, связанная с двухступенчатой картиной мироздания, в этике и праве 1-й Воли присутствует. Безусловное исполнение всех
правил, по ее мнению, необходимо для существ, принадлежащих ко второму, низшему миру. Что касается существ высшего мира, то для них соблюдение норм права и морали должно, но не безусловно, а постольку-поскольку, и есть ситуации, когда высшая целесообразность дозволяет их нарушение. Мотивировки здесь находятся самые разные, но в итоге всегда оказывается, что конечная цель аморализма 1-й
Воли - власть, карьера, самоутверждение. Поэтому, когда Лютер говорил, что «Церкви ради и для пользы дела нечего бояться и крепкой доброй лжи», а Ленин писал, что ради победы мировой революции “надо....пойти на все и всякие жертвы, даже в случае надобности - пойти на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытие правды..”., то, в лучшем случае, оба впадали в самообман - все это было нужно лично им ради удовлетворения собственного честолюбия.
***


Да, всё это похоже на "тварей дрожажих и право имеющих" Раскольникова. И да, В.И.Ленин был отнесён Афанасьевым к "Царям", причём конкретный психотип был так им и назван - "Ленин". Далее:

***
С двухступенчатой картиной мироздания в сознании 1-й Воли связана еще одна любопытная, многих обманывающая черта поведения “царя”: его мнимый демократизм. Дело в том, что 1-я Воля действительно относится к окружающим ровно, не различая чинов и званий. Однако источник этого явления не в природном демократизме, а в простоте живущей в ее душе картины: есть только верх и низ - а более сложные иерархические построения произвольны и лукавы.

Формально, 1-я Воля - сторонница равенства. Но равенства своеобразного, где все уравнены не в правах, а в бесправии перед ней. Интересно в этой связи наблюдать “эгалитаризм” 1-й Воли на примере императора Павла I. С одной стороны, Павел постоянно ругал русских аристократов “якобинцами”, потому что те претендовали на, пусть условное, но все-таки равенство с ним (царь - первый среди равных). А с другой стороны, аристократия крыла Павла “уравнителем и санкюлотом”, так как он не различал среди подданых чинов и званий, с одинаковым азартом подвергая порке всякого, кто подвернется под руку. Однажды, когда Павлу попытались выразить
соболезнование по поводу смерти канцлера Безбородько, он очень “эгалитарно” ответил: “У меня все безбородьки”. Это - равенство “по-царски”. Поэтому неудивительно. что русская аристократия скоро устала от такого “равноправия” и отправила царя-”санкюлота” в мир иной. Жизнь богаче двухступенчатой модели мира, богаче “царского” представления о равенстве, и насилие над обществом в духе
элементарного противопоставления верха низу часто жестоко мстит “царю”.
***


Итак, согласно Афанасьеву, есть люди, которые вполне искренне выступают за равенство и против иерархии, и при этом одновременно считающих себя д'Артаньянами среди... недомужчин ;) и особенность эта врождённая. Может ли такой человек быть ещё и мыслителем, одарённым мощным интеллектом? Согласно Афанасьеву, да, может. Есть два соответствующих психотипа: "Ленин" и "Сократ". Сочетание этих качеств - сильная воля, "мнимый демократизм" и сильный интеллект позволяют предположить, что такие люди прекрасно будут чувствовать себя и при коммунизме - они легко пролезут в ряды ИУИ (изобретателей, учёных, инженеров) и прикроются коммунистической риторикой о равенстве и отсутстви эксплуатации.

Но тут есть нюанс. У В.И.Ленина, согласно Афанасьеву, была 3-я физика, иначе говоря, этот человек был сверхчувствитен, с развитым сочувствием и состраданием, особенно к людям, занимающимся физическим трудом. От него можно ожидать милосердия. Совсем другое дело "Сократ". У этого типА физика была 4-я. Именно люди с четвёртой физикой - прирождённые адепты Антисистемы, более всех остальных нелюбящие жизнь и живых. Именно из их рядов выходят самые страшные пессимисты и ненавистники всего вокруг себя, именно они - мастера буквально во всём видеть пороки и недостатки. В сочетании с первой волей, которая и так невысокого мнения об окружающих, и со вторым интеллектом - самым лучшим из возможных - получается, пожалуй, людоед.

***
О Сократе, родоначальнике европейской философии, ученики, коллеги и наследники сочинили в традициях корпоративного мифотворчества сладенький миф про благостного, милейшего старца, будто бы ставшего невинной жертвой наиболее гадких и паскудных из своих сограждан. Однако, при том, что на сегодняшний день смертная казнь представляется как мера социальной самозащиты слишком суровой, все-таки нельзя не сказать, что Сократ вовсе не был милейшим, благостным старцем, каким его рисует корыстное корпоративное предание. И жертва, принесенная афинянами в его лице, не была совсем уж невинной. Во всяком случае, элементарное знакомство с сутью конфликта между Сократом и его согражданами заставляет относиться к последним если не с сочувствием, то с пониманием.

Вспомним, формальными обвинителями Сократа выступило всего несколько человек, и обвинение худо-бедно, но было подверстано под тогдашнее афинское законодательство (например, обвинение в ереси). Однако на самом деле Сократ костью стоял в горле у всего города и судили его за неподсудное - дрянной характер.

В платоновской “Апологии Сократа” (сочинении, по мнению исследователей, наиболее точно передающим образ философа) сам Сократ изложил, по обыкновению своему многословно, личную позицию и мотивы общегородского раздражения на себя: «Итак, о мужи афиняне, следует защищаться и постараться в малое время опровергнуть клевету, которая уже много времени держится между вами... Только я думаю, что это трудно, и для меня вовсе не тайна, какое это предприятие…

Может быть, кто-нибудь из вас возразит: « Однако, Сократ, чем же ты занимаешься? Откуда на тебя эти клеветы?”... Слушайте же... Эту известность, о мужи афиняне, получил я не иным путем, как благодаря некой мудрости. Какая же это такая мудрость? Да уж, должно быть, человеческая мудрость. Этой мудростью я, пожалуй, в самом деле мудр... И вы не шумите, о мужи афиняне, даже если вам покажется,
что я говорю несколько высокомерно; не свои слова я буду говорить, я сошлюсь на слова, для вас достоверные. Свидетелем моей мудрости, если только это мудрость, и того, в чем она состоит, я приведу вам бога, который в Дельфах. Ведь вы знаете
Херефонта... Ну вот же, приехав однажды в Дельфы, дерзнул он обратиться к оракулу с таким вопросом. Я вам сказал не шумите, о мужи! Вот он и спросил, если кто-нибудь на свете мудрее меня, и Пифия ему ответила, что никого нет мудрее. И хоть сам он умер, но вот брат его засвидетельствует вам это.

Посмотрите теперь, зачем я это говорю; ведь мое намерение - объяснить вам, откуда пошла клевета на меня. Услыхав это, стал я размышлять сам с собой таким образом: что бы такое бог хотел сказать и что он подразумевает? Потому что сам я, конечно, нимало не сознаю себя мудрым; что же это он хочет сказать, говоря, что я мудрее всех? Ведь не может же он лгать: не полагается ему это. Долго я недоумевал, что такое он хочет сказать; потом, собравшись с силами, прибегнул к такому решению вопроса: пошел я к одному из тех людей, которые слывут мудрыми, думая, что тут-то я скорее всего опровергну прорицание, объявив оракулу, что вот этот, мол, мудрее меня, а ты меня назвал самым мудрым. Ну и когда я присмотрелся к этому человеку - называть его по имени нет никакой надобности, скажу только, что человек, глядя на которого я увидел то, что я увидел, был одним из государственных людей, о мужи афиняне, - так вот, когда я к нему присмотрелся (да побеседовал с ним), то мне показалось, что этот муж только кажется мудрым и многим другим и особенно самому себе, а чтобы в самом деле он был мудрым, этого нет; и я старался доказать ему, что он только считает себя мудрым, а на самом деле не мудр. От этого и сам он, и многие из присутствующих возненавидели меня... Оттуда я пошел к другому, из тех, которые кажутся мудрее, чем тот, и увидал то же самое; и с тех пор возненавидели меня и сам он, и многие другие.

Ну и после этого стал я уже ходить по порядку. Замечал я, что делаюсь ненавистным, огорчался этим и боялся этого, но в то же время мне казалось, что слова бога необходимо ставить выше всего. Итак, чтобы понять что означает изречение бога, мне казалось необходимым пойти ко всем, которые слывут знающими что-либо... После государственных людей ходил я к поэтам... Стыдно мне, о мужи,
сказать вам правду, а все-таки следует сказать. Ну да, одним словом, чуть ли не все присутствовавшие лучше могли объяснить то, что сделано этими поэтами, чем они сами... и в то же время я заметил, что вследствие своего поэтического дарования, они считали себя мудрейшими из людей и в остальных отношениях, чего на деле не было. Ушел я и оттуда, думая, что превосхожу их тем же самым, чем и
государственных людей.

Под конец уже пошел я к ремесленникам...Но, о мужи афиняне, мне показалось, что они грешили тем же, чем и поэты...так что, возвращаясь к изречению, я спрашивал сам себя, что бы я для себя предпочел, оставаться мне так как есть, не будучи ни мудрым их мудростью, ни невежественным их невежеством, или, как они, быть и тем и другим. И я отвечал самому себе и оракулу, что для меня выгоднее оставаться как есть”.

Даже если не принимать во внимание, что здесь суть конфликта изложена устами самого обвиняемого, т.е. необъективно по определению, речь Сократа выглядит шокирующе. Не надо большого воображения, чтобы представить себе как все происходило на самом деле и в красках. К занятому человеку, и не последнему в своем деле, врывается оборванный, грязный старик, известный в городе бездельник и болтун (так Сократа характеризовала даже жена). И ворвавшись сообщает, что его покойному приятелю удалось добиться от дельфийского оракула ответа “нет” на вопрос: есть ли кто мудрее Сократа? С покойника спрос не велик, с оракула - тоже. Но проблема даже не в том, что сказал оракул, и даже не в том, что старик свято уверовал в это пророчество. А в том, что он со всей страстью и азартом взялся
доказывать его справедливость. Проще говоря, доказывать афинянам, что все они за вычетом его одного - полные идиоты. Мало сказать, что подобного рода задачи ставятся не от большого ума (извинить Сократа здесь может только преклонный возраст), но прямо небезопасны в любом месте и в любое время.

Бить старика, к чести афинян, не решились даже ремесленники, и все оскорбленные сословия, договорившись, просто потащили Сократа в суд, надеясь его посредством утихомирить сидевшего у всех в печенках философа. Здесь-то и обнаружилась главная, роковая трудность. За злоязычие и дурной характер его судить было невозможно, а притянутые за уши по случаю статьи оказались “подрасстрельными”.
Точнее, дело обстояло так, что у философа было достаточно средств и возможностей, чтобы избежать смерти, но Сократ не был бы “сократом”, если бы не довел процесс до того, до чего довел. Соблазн заявить себя фигурой общегородского масштаба оказался настолько силен, что Сократ просто не мог в этом случае не пуститься во все тяжкие своего порядка функций. И он пустился.

Будучи по своей 1-й Воле человеком крайне самоуверенным. Сократ отказался от услуг адвоката, взялся защищать себя сам и, защищаясь, как видно из приведенного выше, уже на весь город во всеуслышание заявил то, что прежде высказывалось келейно: афиняне - болваны, он - один умный. При этом, 2-я Логика философа, обретя столь роскошную трибуну, не могла отказать себе в удовольствии изъясняться о сем щекотливом предмете сколь возможно подробно и пространно. 3-я Эмоция не только не украсила речь обвиняемого, но предельно иссушила ее и обеднила. Хотя, зная за собой эту слабость, Сократ предупреждал судей: ”Вы не услышите речи разнаряженной, украшенной, как у этих людей (обвинителей -А.А.), изысканными выражениями, а услышите речь простую, состоящую из первых попавших слов,” - думаю, судьи вряд ли вняли данному предисловию. Наконец, природное бесстрашие 4-й Физики вообще отодвинуло вопрос о жизни и смерти в конец
заботящих философа проблем. Вопрос личного престижа (1-я Воля) стоял для него несравненно выше вопроса физического существования (4-я Физика). И надо отдать должное, Сократ добился своего: тело его преждевременно умерло, но имя стало бессмертным и сделалось почти синонимом того титула, которого философ тщетно домогался от своих сограждан - “мудрец”.
***


Вот так. Осталось добавить только, что к "Сократам" принадлежал и Чаадаев - идейный папа нынешних садомазохов, стонущих о "тысячелетнем рабстве" Росии. И ещё пара штрихов:

***
Он очень любит природу, и домашние животные выглядят единственными существами, имеющими власть над этим отчужденным, жестким, холодноватым человеком.
***


Известно, что люди, которые очень любят зверюшек, склоны в то же время не любить людей.

***
Уж коль представился случай поговорить о сексуальности “сократа”, то лучше не скрывать, что этот тип самый фригидный из всех тех типов, что по ленности, равнодушию или хладнокровию не спешат на ложе наслаждений. Мало того, что главные сексуальные функции: Эмоция и Физика - у “сократа” внизу. Они и стоят-то безлибиднее некуда: 3-я Эмоция, 4-я Физика. Если же припомнить, что сухость 3-й
Эмоции и лень 4-й Физики перемножаются у “сократа” крайним индивидуализмом и отчужденностью 1-й Воли, то добровольное девство даже таких видных мужчин, как Ньютон, Чаадаев и Карл XII, не покажется слишком удивительным.
***


О, нелюбовь к отношениям с прекрасным полом - это ещё одна черта встречавшихся мне индивидуумов, на которых мною была поставлена отметка "людоед".

P.S.

Возможно, практиковавшиеся при Сталине посадки конструкторов в "шарашки" с работой за паёк и досрочное освобождение - это первые попытки массово сбить спесь с ИУИ (инженеров, учёных, изобретателей) и заставить их работать на применимый в хозяйстве результат, а не как вздумается ради сочинения никому не нужных патентов и понтов в стиле "я первый! я опередил время! моим изобретением будут пользоваться в будущем!". Это ценный опыт, ведь проблема построения коммунизма в том, что знания и навыки ИУИ для этого необходимы, но сами ИУИ могут оказаться его злейшимми врагами - в первую очередь потому, что в массе своей являются самовлюблёнными индивидуалистами с зашкаливающим самомнением, и в их среду в первую очередь будут проникать спасающиеся от краха капитализма талантливые людоеды. Можно даже предположить, что основное противоречие в коммунизме будет - пропасть в мировоззрении между человечными коммунистами (которые за синтез, объединение, преобразование людей и мира в целом и по отдельности) и коммунистами бесчеловечными (которые за дробление и отбор, за отбраковку). У первых машины совершенствуются и знания добываются для того, чтобы служить людям и делать их лучше, у вторых люди - расходный материал для совершенствования машин и удовлетворения любопытства меньшинства. Первые - это "Ленины", а вторые - "Сократы".